|
Навеяно неприятными событиями...
«...
— Не знаю. Может быть, ты передумаешь. И потом, я хотел
бы еще, чтобы ты понял: это не на один день и даже не на один
год. Я думаю, даже не на одно столетие. Торопиться некуда, -
он усмехнулся. — Впереди — еще миллиард лет. Но начинать можно
и нужно уже сейчас. А тебе... Ну, что ж, тебе придется только
подождать. Пока бобка перестанет быть ребенком. Пока ты
привыкнешь к этой идее. Десять лет, двадцать лет — роли не
играет. ... — Угробят они тебя там, — сказал я безнадежно. — Не обязательно, — сказал он. — И потом, ведь я там буду
не один... И не только там... И не только я... Мы смотрели друг другу в глаза, и за толстыми стеклами
очков его не было ни напряжения, ни натужного бесстрашия, ни
пылающего самоотречения — одно только рыжее спокойствие и
рыжая уверенность в том, что все должно быть именно так и
только так.
И он ничего не говорил больше, но мне казалось, что он
говорит. Торопиться некуда, говорит он. До конца света еще
миллиард лет, говорит он. Можно много, очень много успеть за
миллиард лет, если не сдаваться и понимать, понимать и не
сдаваться. И еще мне казалось, что он говорит: „он умел бумагу
марать под треск свечки! Ему было за что умирать у черной
речки...“ И раздавалось у меня в мозгу его удовлетворенное
уханье, словно уханье уэллсовского марсианина.
И я опустил глаза. Я сидел скорчившись, прижимая к животу
обеими руками свою белую папку, повторял про себя — в десятый
раз, в двадцатый раз повторял про себя: „... С тех пор все
тянутся передо мною глухие, кривые окольные тропы...“»
|
Популярні топіки
|
и слишком ненадежных истин,
не дожидаясь похвалы,
мы перья белые свои почистим.
Пока безумный наш султан
сулит дорогу нам к острогу,
возьмемся за руки, друзья,
возьмемся за руки, друзья,
возьмемся за руки, ей-богу.
Когда ж придет дележки час,
не нас калач ржаной поманит,
и рай настанет не для нас,
зато Офелия всех нас помянет...
Спасибо, Олесь. Светлый Вы человек)
Спасибо, как ни странно, но настроение улучшилось!